Гражданский темперамент: Светлана Маковецкая о пермском стиле в общественном контроле

Версия для печатиВерсия для печати
29.02.2016

Светлана Маковецкая, директор Центра «Грани» о пермском стиле в области общественного контроля

Гражданский контроль — это не бла-бла-бла

Для начала замечу, то, что в России называют общественным контролем, в Прикамье именуется гражданским, и это уже стало одним из наших брендов. Но я не готова противопоставлять эти вещи. С самого начала гражданский контроль задумывался у нас в качестве ответственной гражданской практики, приводящей к общественно-государственному диалогу в публичной сфере. Он формировался как глубоко эшелонированная прозрачная система, включающая и создание крепких специальных методик контроля. Колоссальную роль сыграла тогда и открытость региональной власти в тот период. И интерес журналистов-«толкователей» к общественным резонам. Сегодня же мы наблюдаем либо герметичность публичной сферы, либо её приватизацию и поляризацию между противоборствующими СМИ. Велик риск ухода от обмена доводами к обмену позициями, а общественный контроль, производящий именно аргументы, выявленные в ходе независимого наблюдения и анализа практики, в такой ситуации не очень нужен.

В любом случае у нас в крае создано легитимное пространство для действий общественных организаций и групп граждан в защиту общественного интереса, которое сохраняется до сих пор. Главное здесь даже не наличие специального закона о гражданском контроле, а то, что он является регионально-конституционной нормой, включённой в Устав Пермского края. С такой точки зрения гражданский контроль стоит рассматривать прежде всего как гарантированную форму участия людей в принятии решений. Это своего рода право граждан быть деятельными и просвещёнными участниками изменений.

В общественном контроле действительно есть своя привлекательность, и люди «подсаживаются» на него. Это один из первых механизмов, который приходит человеку в голову, когда он пытается решить хоть какую-то проблему, помимо самоорганизации. Если уж у тебя есть возможность интерпретировать что-либо важное, получать  и обобщать сведения о реальной ситуации с этим важным, то ты должен этим заниматься. Гражданские контролёры — рыцари прямого действия. Так проявляется гражданский темперамент. Во-первых, это шаг к продуктивной гражданской культуре, во-вторых, форма объединения с кем-то помимо только собственных интересов. Гражданский контроль — это не бла-бла-бла по поводу общественного интереса, а попытка что-нибудь сделать для его реализации в своё свободное время. При этом контроль предполагает сравнение чего-либо происходящего с нормой. А сами представления о норме берутся либо из общественных представлений об этом, либо из государственных обязательств и правовых актов.

Проведение такого контроля — это всегда попытка понять, что может стать значимым общественным аргументом, на основании которого может быть принято то или иное решение. Это стремление «усилить» общественный голос. Сам контроль может быть при этом подвижнической гуманитарной практикой, как контроль в тюрьмах и интернатах, а может быть частью творчества горожан — контроль за движением общественного транспорта как попытка настроить «соразмерно человеку» городскую среду.

Однако подобные инициативы не должны противодействием, запретами или персональной любовью к риску превращаться в гражданский подвиг, когда человек может реально пострадать за мирные действия по защите общественного интереса. Нам нужно развивать мощность гражданской деятельности, а в подвиге человеческий капитал сгорает, вспыхнув лишь однажды. Я за устойчивое производство общественного контроля в разных темах и формах.

Пермский стиль общественного контроля

Гражданский контроль в Пермском крае самодостаточен по языку и по стилю, что вообще довольно редко встречается. Его привлекательность не случайна для всех, кому близка эта тема. Ведь общественный контроль в его высоких проявлениях — это практика разгерметизации «кругов единомышленников». В таком виде он и возник в Пермском крае.

У нас сформированы этические, конвенциональные нормы о том, что общественный (гражданский) контроль — это не инструмент возмездия. Другими словами, недопустимо, если твоя задача, как «маленького» человека, не навести порядок, а просто наказать кого-то, обрушив чью-то репутацию. Кстати, подобную подмену общественного интереса мотивом мести у нас обязательно заметят, даже если это и выдаётся за гражданский контроль. Отсюда и известная общественная брезгливость, если хотите, к Хрюшам в магазинах. Нельзя быть заинтересованным только в том, чтобы проучить того, кого контролируешь. Гражданский контроль по-пермски — это обязательно дать возможность исправить ситуацию, а затем и проследить за тем, что что-то реально исправлено.

Общественный (гражданский) контроль был осмыслен в регионе как особая технология гражданской деятельности. Пермский край в целом воспринимается как регион гражданских технологий. Специфика особого подхода пермских общественников выражается в том, что значительно чаще, чем в целом по стране, после законченного дела тратятся время и силы, чтобы оценить, почему что-то получилось или не получилось, и правила достижения успеха представляются другим, чтобы и они ими пользовались.

При всех рисках, которые возникли при появлении федерального закона, у нас сохраняется возможность для непосредственного гражданского контроля — участия граждан и организаций, а не только через общественные советы и Общественную палату, к чему сегодня и движется федеральный законодатель.

Органы власти Пермского края по нашему закону действительно вынуждены считаться с результатами гражданского контроля. Как минимум реагировать на эти результаты. Кроме того, у нас есть и ряд институтов, занятых его продвижением, например уполномоченные по правам человека и по правам ребёнка, а также практика представления публичных отчётов о результатах проведения общественного контроля, включая  годовой доклад региональной рабочей группы по контролю.

От танка к Моисею

Оценить результаты подобного механизма можно по разным аспектам. Для себя я выделяю следующее. Во-первых, это изменившийся человек, у которого формируется гражданская культура, ответственность и понимание того, что государство не прорва. И у государственных служащих есть повод оценить вклад в решение проблемы человека активного, действующего в общественном интересе не по должностной инструкции, а по убеждению и самостоятельно. В этой ситуации обе стороны могут отдавать друг другу должное.

Во-вторых, общественный контроль ориентирует человека на результат. Если он использует его как позорящую практику, то изменений не будет. Ведь, если ты нацелен на перемены, то должен дать время на то, чтобы они произошли, и понимать, как именно выглядит устраивающий общество итог изменений. И это уже шаг в сторону продуктивности, если хотите, шаг от танка к Моисею.

В-третьих, это оцифрованная, верифицируемая форма обратной связи, которая описывает, в чём для общества заключается неблагополучие.

Руководствуясь таким подходом к оценке результативности общественного контроля, я могу особенно выделить процесс перехода на систему патронатных семей в Пермском крае в начале 2000-х. Именно из результатов общественного контроля за детскими домами  и общественной экспертизы произросла реформа сопровождения социального сиротства.

Не корчи человеческое достоинство

Нельзя надеяться на то, что у чиновников при принятии решений сработает здравый смысл или житейский опыт. Нужно понимать, что это не те, кто работает по строгому графику или пользуется общественным транспортом. Зачастую из-за высокой занятости они мало себе представляют обыкновенную жизнь. И общественный контроль в этом случае снижает издержки при принятии тех или иных решений, а его результатом становится новый аргументированный общественный взгляд, который позволяет корректировать «дорожную карту» действий со стороны власти.

Как институциональный экономист я могу сказать, что общественный контроль позволяет наладить связь с ведомственным контролем, а где-то даже заменить его. Но необходимо учитывать, что контроль — это одна из самых дорогих и трудозатратных функций в госуправлении, то же самое и с контролем общественным. Поэтому не нужно всюду призывать к повсеместному его применению. Есть и другие жанры, например журналистское расследование и т.д. Нельзя соблазнять людей простотой и доступностью общественного контроля. Не стоит сводить его к забегам до «красной кнопки».

Непрерывное и бездумное стимулирование общественного контроля может обернуться ситуацией, когда к вам непрерывно будут врываться различные народные наблюдатели по разным поводам. Насколько это хорошо? Как минимум нужно соизмерять с тем, что контроль  требует реакции на его результаты. И, кроме того, все мы прекрасно знаем, что оборотная сторона есть у всего. Именно поэтому нужно поддерживать и развивать общественный контроль тогда, когда он выражает определённую гражданскую культуру и гуманитарную ответственность. А желание простого ответа на определённый вызов срабатывает всегда. Оттого движение «СтопХам» так обывательски привлекательно, поскольку позволяет и даже использует публичное унижение человека. Но поощрять низменные инстинкты — самое плохое, что только можно сделать. Недопустимо, чтобы в результате таких инициатив на обочине «общественного контроля» корчилось от боли человеческое достоинство.

Предметом общественного контроля и должна быть недопустимость нарушения человеческого достоинства. И людям в общем-то понятно, почему информация в присутственных местах должна быть открытой и понятной, в стационарных учреждениях должен работать душ, требуются запоры на дверях в туалете, человек в инвалидной коляске не должен просить кого-то поднять его по ступенькам ко входу в больницу, а горожанин, ожидающий последний автобус, не обязан в его отсутствии собирать последнюю мелочь по карманам, прикидывая, хватит ли денег на такси. А если же предметом контроля становится широко трактуемая безопасность, то я вообще не понимаю, о чём речь.

Максим Черепанов, "Пермская трибуна"