Вестник Московской школы гражданского просвещения №1 (64). Российский неполитический активизм

Версия для печатиВерсия для печати

Размышляя о судьбах гражданского общества в современной России, хотел бы вынести за скобки столь привычные слуху клише о политическом давлении на НКО и нарушении прав человека. Закон об НКО — иностранных агентах, цензура в Интернете, урезание политических свобод и т.д. — все это присутствует в публичной повестке дня, однако не исчерпывает ее полностью. Гораздо интереснее взглянуть на другую сторону медали.

В 2012 году Центр гражданского анализа и независимых исследований (Центр «ГРАНИ»), провел исследование российского неполитического активизма (нам удалось охватить 20 регионов и взять около 100 интервью)*. Надо отметить, что аналогичные исследования параллельно проходили еще в пяти странах Восточной Европы, но там под активизмом понималась преимущественно политизированная деятельность: протестные митинги, демонстрации и шествия. Нам же были интересны продуктивная гражданская культура и социальное созидание.

Коротко о терминах. Под активизмом в нашем исследовании подразумевалась добровольная коллективная деятельность, основанная на общих интересах и ценностях, реализуемая публично, в центре которой стоит гражданский поступок (публичное, активное, осознанное действие). Идентифицирующими признаками активизма, отличающими его от иных проявлений общественной активности, являются: гражданский поступок, групповая самоорганизация, публичное поведение, способность к ситуативной мобилизации при наличии острого повода, а также нацеленность на решение конкретной проблемы.

Мы фиксировали самые разнообразные проявления гражданского участия, в частности такие, как социальная помощь уязвимым группам, участие в ликвидации последствий стихийных бедствий, защита «общественных территорий», поиск пропавших детей, работа наблюдателей на выборах, экологический активизм, зоозащита, краеведение и градозащита, сбор средств на помощь больным и детям-сиротам, создание интернет-платформ, движения автомобилистов, социальное предпринимательство и др.

Появились и стали заметны в информационном пространстве движения, сообщества, группы, клубы, творческие объединения и др., деятельность которых направлена на обеспечение общественных или групповых интересов. В большинстве случаев это незарегистрированные, но устойчивые объединения граждан, решающие локальные проблемы и нацеленные на конкретный результат.

Их много. Никогда еще в современной России не было такого количества разнообразных публичных (в противовес привычным «кухонным») оценок, мотивов, причин и результатов активистской деятельности, такой готовности граждан выходить из «частного состояния» в публичное пространство.

Распространенность гражданского активизма в России много шире, чем это принято считать. В ряде случаев мы не видим активистов, потому что ищем «под фонарем», в привычных местах, тогда как подобная деятельность не фиксируется в качестве активистской. Людей, называющих себя активистами, много меньше, чем людей, реально занимающихся таким типом деятельности. Самоидентифицируются как активисты в основном организаторы протестных и идейно-художественных акций (Pussi Riot, Навальный и пр.). Политическая оппозиция фактически приватизировала этот термин.

При этом в России параллельно сосуществует несколько поколений, слоев и стилей публичной общественной деятельности. Это явление многоуровневое, тематически разнообразное и сложно организованное, имеющее региональную и территориальную специфику. Особенно проявляются различия между так называемыми темными и светлыми стратами гражданского общества: активистами, выступающими за власть или против власти, за церковь и против нее, за свободную любовь и за семейные ценности, за модернизацию и за традиционализм, за глобализацию или за национальные интересы и др. Это низовое гражданское общество не всегда оказывается приятным явлением, выступающим за все хорошее против всего плохого. Фундаменталисты всех мастей активно перенимают методы традиционных либеральных НКО. Гражданское пространство оказывается куда более дифференцированным и разнообразным, чем это принято считать.

В нем формируются и тиражируются новые явления:

а) широкое распространение городского гражданского творчества, добровольчества и благотворительности;

б) рост самостоятельной роли интернет-активизма — движения за открытые данные;

в) развитие гражданского активизма художественных субкультур;

г) появление самовозбуждающихся антикризисных сетей (активисты на пожарах, наводнениях, поиск пропавших детей и т.д.).

Активистская среда в России серьезно дополнилась практикой интернет-активизма. Интернет сделал более сложным социальные пространства всех уровней, предоставил большую свободу и гибкость, обеспечил доступ к новым аудиториям, стал эффективным каналом получения и распространения информации. В центре активистской деятельности оказались феномены «электронной демократии», «открытого государства», мобильных гражданских приложений, краудсорсинга (общественная экспертиза и генерирование идей) и т.д.

Интернет-активистская среда характеризуется анонимностью, разнородностью, динамизмом и свободой, она обладает лучшей масштабируемостью, то есть приспособляемостью к масштабу цели, задачам и адаптивностью. При этом интернет-активизм также зависит от личной активной позиции инициатора, поскольку часто виртуальное сообщество или группа лишь присоединяется, одобряет инициативу, но не всегда готово разделять и нести организационные издержки по принципу: 1% создает контент, 9% его содержательно дополняют и 90% молча потребляют. Поэтому как бы ни были развиты горизонтальные сети, они не заменят значимости персональной активности.

В завершение коротко о политическом активизме и последствиях протестной активности. В качестве результатов, которые имеют значение для системной гражданской активности, нами были выделены:

а) новые люди, вышедшие в публичное пространство;

б) новые стили публичного автономного действия (в частности, расцвела политическая сатира);

в) нарастание общероссийского поля публичности;

г) массовая мобилизация граждан для отдельных видов действия (в частности, наблюдения за процессом выборов).

Чтобы способствовать дальнейшему устойчивому развитию этих низовых гражданских инициатив, необходимы несколько условий:

• Персональная поддержка усилий для достижения результатов вместо традиционной институциональной поддержки (большая часть инициаторов как огня боится Минюста, но может поспорить в плане эффективности с многими зарегистрированными НКО).

• Гранты, ваучеры на оплату труда профессионалов для низовых инициатив (на определенном этапе развития инициатива остро нуждается в помощи профессионалов — юристов, бухгалтеров, дизайнеров и т.д., чей труд должен оплачиваться).

• Программыбыстрогореагирования,микрогрантыдляподдержки локальных инициатив (инициатива рождается по поводу конкретной проблемы, и активисты нуждаются в оперативной помощи и не могут тратить время на поиск донора, написание заявки, ожидание результатов рассмотрения и прочие процедуры, которые занимают недели и месяцы).

• Предоставление инфраструктуры НКО для возникающих инициатив (локальные инициативы, как правило, нуждаются в материально-технической базе (офис, факс, принтер и т.д.), которая есть у традиционных НКО и которая может предоставляться активистам в пользование).

Ссылка на официальный сайт Московской школы гражданского просвещения