Тезисы к обсуждению " Гражданское общество России: Наведение мостов в будущее"

Версия для печатиВерсия для печати

Светлана Маковецкая

Тезисы к обсуждению "Гражданское общество России: Наведение мостов в будущее"

Важные вещи к пониманию новой ситуации в гражданской деятельности и неполитическом активизме:

1. Усложнение и противоречивость. В последние 3-4 года в  современной России  проявились и действуют  одновременно  множество новых и разных практик гражданской активности.  Они действуют наряду со старыми НКО и общественными группами и образуют  в совокупности несколько поколений активистов, самоорганизующихся и объединяющихся по разным поводам и даже разным правилам, в разных темах, в разных,подчас диаметрально противоположных,  стилях репрезентации. Попытки найти в этом многообразии ядро, признанных лидеров, говорящих на общем для гражданского сектора языке или  представляющих интересы всего гражданского общества – большое заблуждение.

2. Самооорганизация традиционалистов. Изменилось соотношение присутствующих в публичном пространстве активистских групп и НКО, представляющих граждан,  ориентированных на архаику или модернизацию. Наиболее заметно, что возникли и стали публично броскими новые «охранительные» или «традиционалистские» объединения граждан, которые видят в событиях после декабря угрозу в увеличении насилия на улице,  а также вызов традиционным культурным и державным ценностям и т.п. При этом в своей деятельности они также используют те же современные активистские технологии и приемы, что и те, кому они противостоят (политическая сатира, Интернет-активизм и т.п.).

3. Отказ от языка «пакета демократизации».Новые акторы( как те,  что действуют  в направлении обновления каких-то аспектов жизни[1], так и те, кто действуют в интересах защиты от «неправильных изменений»)   не используют «ключевые слова» из традиционного словаря гражданских активистов,   предлагая неконвенциональный  для сложившейся среды общественников язык, публичный жест, инструментарий, способ самоидентификации и самопрезентации. Попытки нащупать естественную российскую гражданскую идентичность  привели к тому, что язык «прав человека и демократии», перестает быть универсальным специализированным негосударственным языком для гражданских активистов, даже если объективно  эти активисты  занимаются  практиками демократизации.

4. Кризис западно-ориентированных НКО. Произошло частичное «капсулирование» и «фундаментализация»  деятельности западно-ориентированных НКО (существующих в течение последних 20-15 лет). Это с одной стороны обусловлено государственным  (и общественным!) давлением на деятельность НКО, получающих иностранное финансирование,  в связи с ужесточением российского законодательства. С другой стороны, это стало следствием отсутствия реальной общественной дискуссии о стратегии и смысле некоммерческой деятельности вне реакции  на деятельность государства, а также подчёркиваемой опорой таких НКО на некритикуемые и не подвергаемые сомнению ценности   и формы деятельности, а также использованию апелляции к международным институтам и иностранным государствам в качестве всегда оправданной формы давления  на российскую власть.

5. Кризис доверия и культуры солидарного действия. Чрезвычайно трудно формируются новые коалиции и кооперационные связи среди некоммерческих организаций и групп.   Зачастую активисты (чаще новые акторы)   тщательно заботятся о том, чтобы их репутация не страдала от публичного взаимодействия с организациями (включая НКО, партии, учреждения) со сложившимся (и не всегда позитивным) имиджем, а также склонны подозревать потенциальных партнеров в намерении «использовать» (организационно абсорбировать, приписать себе заслуги,  «пропиариться за счет…» и т.д.) новую инициативу, будучи равнодушны к ее содержанию, мотивации и прочему. Кроме того ограничением на формировании коалиций является так и не сложившаяся практика саморегулирования в НКО, которая могла бы  поддерживать единство объединения через сформулированные и открытые правила присоединения и исключения за неисполнение общих обязательств. Периодические дискуссии о саморегулировании всегда упираются в  неготовность объединений НКО применить жесткие правила к «своим». 

6. Новый гражданский стиль. Изменился  и стал чрезвычайно разнообразным стиль гражданской деятельности в широком спектре: от «гражданских подвигов» до «гражданских развлечений».  Во-первых, в некоторых случаях активисты используют  настолько  «технологизированную» или специализированную модную активность (с большим количеством информационно-коммуникационных технологий или профессиональных художественных действий), что ее трудно отличить от просто профессионального творчества  или досуговой деятельности. Это привело к тому, что  все более часто встречающимся становится новый стиль  публичной презентации общественного  интереса и самоорганизации, например разнообразные творческие формы общественной сатиры, гражданского-культурного  просвещения , уличных мероприятий,  перфомансов  и т.п. Во-вторых,  в составе активистских групп и участников общественных мероприятий развивается группа «квази-потребителей» - людей, готовых присоединиться к  готовой  существующей инициативе «на пару часов» в случае наличия свободного времени или средств. 

7. Разнонаправленность отношения к общественной деятельности населения, государственных органов, СМИ. Изменилось и частично радикализовалось отношение населения, государственных институтов и СМИ к деятельности НКО.   С одной стороны, кризис политического участия,  нарастающее недовольство  «жизнью с неясным будущим», а также увеличивающееся раздражение в форме квази-официального  и  обывательского антиамериканизма и антизападничества, привело к частичному переносу недовольства населения  с «профессионалов» – государственных служб,  политических партий, теоретиков и миссионеров – на   НКО и общественно активный «городской класс». Средства, получаемые НКО,  не относятся к инвестициям в человеческий капитал, а рассматриваются как форма финансирования любой деятельности «по заказу». С другой стороны, «реформа публичного управления» в России вменяет  чиновничеству во все  больших масштабах  взаимодействие с НКО и активными группами в части «открытого правительства», «открытого бюджета», «попечительских советов», независимой оценки деятельности учреждений и т.д. И существует вполне успешная практика таких взаимодействий в общественных интересах. Одновременно население втягивается в поддержку общественных инициатив, правда только в форме  понятной благотворительности и волонтерства в кризисных ситуациях, но зато в небывалых до 2010 года объемах, причем с публичным  признанием таких инициатив в качестве общественного блага. Менее заметны, но в достаточной мере распространены городские и сельские  инициативы по созданию дополнительных общественных сервисов для групп и сообществ. Такие инициативы – уборка мусора, вегетарианские сети , услуги семьям с детьми и т.п.  -  формируют общественные сервисы автономно,  без обращения к бюджету и лицам принимающим решение и увеличивают качество местной жизни за счет самостоятельной  самоорганизации, полезность которой понятна и признаваема местными сообществами.

8. Радикализация и псевдорадикализация  в публичной сфере. Антизападная и антипатриотическая риторика в равной мере постоянно раскалывают  общество, формируя пространство «холодной гражданской войны». Публичная сфера «перекашивается»: уменьшения спектра формализованных СМИ дополняется разрастанием дискуссионных площадок и «узлов информирования» в Интернет-сетях.  При этом в условиях информационного «шума» сказывается недостаток позиционных  текстов, представляющих НКО-деятельность вне предложенной  конструкции «гонители-жертвы-обороняющиеся»,   и учитывающих всю противоречивость взаимоотношения государства, населения и общественников. Борьба мнений вокруг изменившегося законодательства об НКО не стала хотя бы частично кампанией по разъяснению смысла гражданской деятельности и формированию ее сторонников. Распространённая риторика НКО-защиты ведет к частичной символической солидарности с НКО  тех, кто испытывает неудобство от  черно-белого назначения НКО «исполнителями заказов». А в целом при наличии постоянных информационных триггеров «патриотизма/антипатриотизма»  накреняется плоскость отношения к гражданской деятельности: симпатизирующие скатываются  к равнодушию, равнодушные – к неприязни, а недолюбливающие – к радикализму назначения врагами. НКО  и традиционные общественные объединения  проиграли битву за «толкователей» (журналистов, учителей и т.п.),   и эти последние «намертво» связали НКО с обслуживанием государственных или  международных   интересов и продолжают транслировать данный сигнал обществу. Такая же ситуация и в отношении в «прогосударственной» общественности: власть умеет подавлять «несогласных», но не научилась сохранять в публичном пространстве независимость совпадающих по воззрениям, но самоорганизованных сообществ.  Наконец, преувеличенным представляется роль в гражданской деятельности  блоггеров с гражданскими амбициями, поскольку далее, чем написание текстов они не идут,  и за редким исключением не присоединяются пратически к той деятельности, которую они пытаются отражать в сетях.

Далее мы попытаемся предложить несколько стратегии по  переходу в  более «здоровое» будущее   для гражданской деятельности в России.

Преодоление изоляции и маргинализации

 Гражданским организациям необходимо преодолевать формирующуюся  маргинализацию тематики «общественной деятельности» в публичном пространстве и усиливающуюся изоляцию таких организаций в обществе.  Речь идет об усилиях в нескольких направлениях.

Во-первых, необходима четкая, ответственная и, главное, невиктимная позиция в отношении деятельности органов власти. Чрезвычайно  важно публично и аргументировано оппонировать там, где  общественные организации и инициативы целенаправленно дискредитируют, пародируют,  «передергивают» информацию о них. Не менее важно использовать и заново осваивать разнообразные   формально существующие и развиваемые механизмы соучастия  граждан  в принятии решений в социальной жизни и публичном управлении. Возможность сохранения «пространства здравого смысла» в стране зависит от готовности общественных организаций и инициативных групп  на  неослабевающие попытки  удержания  и увеличения в «гражданской» и «государственной» повестках дня практик продуктивного взаимодействия, в возможности находить для этого «локальные оптимумы» . 

В-вторых, необходимо заново завоевывать доверие населения. Причем не только  тех россиян, кто является «естественными» союзниками гражданских организаций. Надо предпринимать усилия, чтобы понравиться «не своему»  большинству российского населения, быть интересными и понимаемыми. Для этого требуется практическая включенность в решение проблем разных сообществ, продуктивная культура. Необходимо постоянно выявлять, описывать и распространять «истории гражданского успеха» - успешные практики гражданской деятельности.  Наконец чрезвычайно важно направить усилия на  развитие образности  и эмоциональности  гражданской  деятельности. В общественном сознании и в информационном пространстве   необходимо расширение спектра образов гражданских активистов,  их человеческих историй, формирование  «галереи  новых  и разных героев», путь и помыслы которых были бы понятны обыкновенному человеку.

Поиск нового языка и формирование новой гражданской повестки дня.

Гражданский  дискурс в настоящий момент серьезно обесценен в публичной и, главным образом, медийной сфере. Требуется серьезное обновление гражданского языка и формирование корпуса современных гражданских текстов. Для расширения социального капитала  гражданским организациям надо обращаться к широким массам и, следовательно, стараться избегать узкой  специализированной терминологии и «птичьего языка».  Необходимо сделать своевременным и подлинным гражданское  толкование  обыденных проблем человека во взаимодействии с  другими людьми и властью, как  «ключа» к пониманию (объяснению) «социального дискомфорта» человека в реальной ситуации в местной жизни

Далее, надо преодолеть   дефицит мощных программных текстов, которые осмысливают место гражданской деятельности  в современной России,  формулируют гражданские ценности и гражданские институты  в «повестке дня» страны.  Большая часть основополагающих гражданских и правозащитные текстов морально  устарели.  Они говорят другим языком, другим людям и посвящены реальности иных лет. Сейчас гражданские организации не могут жить в режиме интеллектуального иждивения и тактической критики идеологем, которыми власть  гипнотизирует общество.  Значит новые тексты нужны, в том числе для складывания гражданских идентичностей. Причем такие тексты должны иметь хождение и резонанс далеко за пределами круга активистов. 

Требуются тексты, которые бы задавали новые смысловые пространства. В них  могут возникнуть ответы на реальные жизненные проблемы, которые  сейчас отсекаются, выводятся в тень  действием пропагандистских машин, а также «умолчанием» внутри гражданских организаций.  Чрезвычайно важно, например,  публичное обсуждение  проблематики гражданского  патриотизма, российской  национальной самоидентификации  в гражданской культуре;  требуется разобраться  с результативностью использования «давления международной общественности» для   поддержания международных правовых стандартов  и т.д.  

Кроме того радикализация и даже реваншизм, развивающийся в российском обществе, требует  сохранения за гражданским организациями возможности выступить социальными  медиаторами в конфликтогенных зонах, модераторами новых дискуссий.  Это ставит задачи преодоления ограниченности профессионального или традиционного гражданского языка, чтобы он был пригоден для использования разными, соседствующими, но не всегда коммуницирующими друг с другом группами людей.

Размежевание и новые коалиции

Гражданским организациям  предстоит  сделать непростой выбор: отмежеваться от тех организаций, чья деятельность и ценности представляются неприемлемыми,  и создать объединения с теми, кто готов поддерживать общие правила  и нормы.  Речь, по крайней мере в данном контексте, не идет о делении на «чистых» и «нечистых». Предполагается, что гражданские организации  смогут  предложить саморегулирование собственной деятельности.

В условиях многообразия гражданских  акторов  трудно предъявлять  монополии на истинность правил и объектов гражданской деятельности. Однако ничто не мешает заявить о своем присоединении или несогласии с какими-то правилами.  Саморегулирование – это не просто добровольное принятие на себя  «повышенных обязательств» или  даже самоограничений, но и формирование «кругов доверия», сообщества единых правил; нарушение этих правил должно вести  к исключению из сообщества. Смысл гражданского  саморегулирования заставляет  не скрывать, а делать открытым различия, предъявлять обществу разные коалиции и системы гражданский организаций, демонстрировать свободы выбора и присоединений к разным системам. 

Возможность саморегулирования  перерастает в необходимость саморегулирования, когда  нерешенность внутренних проблем не позволяет внятно ответить на претензии общества к гражданским организациям по поводу их непонятности, непрозрачности и/или закрытости. Продвигаемые  гражданскими  организациями ценности должна также быть обязательными для их повседневной практики.  Если мы что-то требуем от государства, либо от бизнеса, надо предъявлять такие же требования  к себе. Общественная непрозрачность  власти или социальная безответственность бизнеса не могут быть оправданы никакой целесообразностью -  то же самое в отношении деятельности гражданских  групп.

Гражданская деятельность, как и всякая другая, может быть подвержена общественному контролю над ней.  Материалом для общественных выводов может стать результат государственного контроля  или  предъявленная практика самоконтроля.  Публичное обсуждение правил, достижение договоренностей и самоконтроль – это возможность решить серьезные проблемы российской гражданской деятельности  и увеличить доверие внутри гражданских  сообществ, а также способствовать  толерантному отношению населения  к людям, заявляющим о самоорганизации и самостоятельности,  усилить готовность солидаризоваться  с гражданскими практиками   и инициативами. 

Образование и поддержка активистов

Ассортимент образовательной поддержки активистов, в т.ч. в НКО, необходимо модернизировать и направить на улучшение качества человеческого капитала в гражданском секторе.  Во-первых, это содействие активным участникам в образовании и развитии, что повышает их лидерский потенциал и, таким образом, интенсифицирует процессы в гражданских средах. Во-вторых, создается пласт людей, способных передавать свои знания другим. Таким образом, запускается механизм воспроизводства активистов. Принципиально важным является сдвиг от обучения управлению проектами (и иным традиционным НКО-дисциплинам)    к  гражданским технологиям и контекстным образовательным мероприятиям. Цель таких мероприятий – предоставление актуальных аргументов к обновлению гражданского дискурса, информирование об изменившихся контекстах обновления жизни в стране  и создание сообщества людей продуктивной гражданской культуры.  Необходимо использовать  библиотеку российских  активистских кейсов для обучения специалистов НКО, местных активистов  (потенциальных активистов и действующих инициативных групп).

Российский симпозиум по развитию гражданского общества,

Зальцбург, 1-4 апреля 2014 года

[1] :Обновления социального, экономического, коммунального, эстетического и т.п.